Главная > Политика, Права Человека > Русский Правозащитный Центр: 282-я статья

Русский Правозащитный Центр: 282-я статья

2010/01/14

Русский Правозащитный Центр: 282-я статья

Штатные защитники прав и свобод всех народов мира, кроме русского, регулярно напоминают стране о росте русского фашизма, назойливо жужжат об экстремистских наклонностях коренного государствообразующего русского народа по отношению к иммигрантам и инородцам. Так ли это на самом деле? Или так называемые правозащитники привычно лгут, нагнетая в русских чувство вины перед всеми, кто нежданно и непрошено прибывает на нашу землю?

Откроем статистический отчет Главного информационно-аналитического центра МВД России – о состоянии преступности в нашей стране за минувший год. И что же видим? В прошлом году в России против иностранных граждан было совершено 15 тыс. 985 преступлений. А самими иностранными гражданами – 50 тыс. 139 преступлений, то есть в три с лишним раза больше! Но кто обратит внимание на такие статистические казусы. Важно другое: экстремисты в милицейской статистике выделены в отдельную строку. И эта строка впечатляет сильнее, чем истерические вопли правозащитников. Из 3 млн. 582 тыс. преступлений, совершенных в прошлом году, — преступлений экстремистской направленности аж целых 356 штук.



Повторяю, в стране совершено 3 млн. 582 тыс. преступлений, из них 22 тысячи только убийств, а проклятые экстремисты сотворили 356 преступных деяний. Это – 9 тысячных процента от всех преступлений, содеянных в государстве Российском за нынешний год.

Мало, скажете? Не густо, конечно, зато какие это преступления! Это вам не убийство или грабеж, где хватай первого встречного, выбивай из него показания резиновой дубинкой, чтоб следов не оставляла, в суд по-быстрому, где судья не оставляет шансов оправдаться, в России оправдательных приговоров всего 1 процент. И на зону. И галочка в отчетности! Раскрываемость растет!
Но для раскрытия преступлений экстремистской направленности нужен недюжинный милицейско-прокурорский интеллект, нужен полет мысли, нужно метафорическое, то есть образное мышление, необходим творческий подход. Ведь и статья 282-я сама по себе – метафорическая, она наказывает не за что-то конкретное и банальное. Нет, она карает за разжигание, она казнит за возбуждение. Это разжигание не имеет никакого отношения к огню, это возбуждение не относится никоим образом ко сну и пробуждению ото сна. 282-я статья вся соткана из метафор, она единственная на весь Уголовный кодекс Российской Федерации образна и метафорична, как поэтическая строка. Нехорошие русские возбуждают и разжигают в России рознь – межнациональную, межконфессиональную, социальную.
Как это, спросите? Как можно разжечь рознь, это же не бензинчику плеснуть на дрова, сложенные домиком? Как можно возбудить неприязнь, она что, спит в каждом из нас, уютно свернувшись клубочком, а кто-то коварный, подкравшись, дергает нас за ухо, и мы встрепенувшись, пробуждаем в себе эту самую рознь?
Совершенно очевидно, что подобная формулировка 282-й статьи — ВОЗБУЖДЕНИЕ, единственной метафорической статьи Уголовного кодекса, потому что все остальные его статьи карают за конкретные преступления – убийство, грабеж, разбой…, эта образная формулировка создана для того, чтобы по ней бросать за решетку всех политических противников режима. Если ты коммунист – пожалуй в кутузку за разжигание социальной розни – ведь ты исповедуешь принцип классовой борьбы, если ты националист – будешь сидеть за возбуждение национальной розни, а если еще и в Бога веруешь, гнить тебе на нарах за разжигание межконфессиональной розни, ведь каждая религия полагает себя истинной, а иные считает ложными.
Какая перспективная статья! Следователи и прокуроры оттачивают свое метафорическое, почти поэтическое мышление и усиливают свою политическую бдительность.
Творческая мысль прокурора, воплощенная в обвинительном заключении абсолютно раскована, и столь же свободна фантазия филолога-эксперта, который по указке прокурора или следователя, ищет и находит в речах, статьях, книгах, выступлениях русских людей вот это самое разжигание или возбуждение. Приведу всего лишь несколько примеров.
Игорь Терехов из Благовещенска уж полтора года отсидел за слова «режим Путина», так как эксперт Кожина вместе со следователем Рекуном усмотрели в них «резкую оценку деятельности Президента Российской Федерации». А еще Терехову вменили в вину обращение к соратникам на митинге – «братья и сестры». Оказывается, по мнению эксперта Крадожен-Мазуровой, это обращение является «подсознательным призывом к освобождению страны от оккупации», потому что именно так обратился к русским людям Сталин в первые дни Великой Отечественной войны. Если следовать логике этой горе-экспертши, Святейший Патриарх ежедневно призывает к освобождению от оккупации родной страны в своих многочисленных обращениях к пастве.
А вот еще дело Сергея Юркова, руководителя русской общины Якутии, который получил полтора года колонии-поселения за листовку с преступными словами «Нет китайской оккупации». Оказывается, некий эксперт установил, что эти вредоносные слова возбуждают ненависть к китайцам.
А в Краснодарском крае судят русскую общину, запрещая их экстремистскую символику – крест, который какому-то эксперту и некому следователю показался похожим на свастику.
А в Северодвинске несколько лет пытались посадить журналиста Георгия Знаменского за то, что он в своей статье пообещал, что если НАТО вторгнется в Россию, мы, русские, будем готовы взять в руки бейсбольные биты.
А в Санкт-Петербурге расправляются с Константином Душеновым за крамольный фильм «Россия с ножом в спине».
А в Москве осудили на два года главного редактора газеты «Дуэль» Юрия Мухина, лишив его права заниматься профессиональной деятельностью. И это за публикацию статьи «Смерть России» его австрийского собкора, излагавшего мысли в духе «Великой шахматной доски» Збигнева Бжезинского. Но Бжезинскому можно, а Мухину и газете «Дуэль» — нельзя.
И еще в Москве дали два года условно Александру Белову за выступление на митинге «Русского марша». Видите ли, его высказывание «орды пришельцев из Средней Азии и Закавказья» разжигают межнациональную рознь. В деле Белова московский суд установил наличие в столице лиц «ордынской национальности».
В отношении 282-й статьи Москва впереди всех остальных городов Российской федерации. Здесь только что запрещена книга Бориса Миронова «Иго иудейское», в которой употребляется нехорошее, хоть и литературное слово жид. К запрету этого слова подбирались очень давно. Но как изгнать его из русского языка, ведь даже самих евреев придется тогда прищучивать за любимое ими среди своих словечко, оно используется в положительном смысле в Международной еврейской газете, на афишах театра на Малой Бронной и в прочих местах их пребывания. Современные словари не считают это слово оскорбительным. И тогда эксперты, а их целых три – профессор МГУ О.В. Кукушкина, А.А.Смирнов и Т.Н. Секераж — нашли выход из положения. Они откопали в прокурорских архивах словарь Д.Н. Ушакова 1935 года издания. Читаем:«Жид – 1. В устах антисемитов – еврей (презрит.) 2. перен. В кругах антисемитов – скряга (простореч. бран.) Первоначально не имело презрительного или бранного оттенка, но впоследствии стало ходовым шовинистическим обозначением еврея и приобрело черносотенно-погромный характер».
Ух ты!, каким духом вновь повеяло – духом репрессий против всего русского, злобно клейменного тогда как шовинизм, черносотенство, а ныне как национализм, фашизм, терроризм, экстремизм… Именно за шовинизм и черносотенные взгляды, что в переводе с суконного прокурорского языка означает – за русское национальное мировоззрение — были расстреляны выдающийся русский мыслитель М. О. Меньшиков, священник Иоанн Восторгов, поэт Николай Гумилев, митрополит Киевский Владимир, епископ Пермский Андроник, поэт Николай Клюев … Толковым словарем русского языка под редакцией Д. Н. Ушакова орудовали в 30-х как топором палача против имевших смелость продолжать думать по-русски. По указке этого словаря великая русская литература с «погромно-черносотенным» словом жид была в 30-е годы сметена с «парохода современности». «Тарас Бульба» выходил лишь с десятками купюр, запрещен Достоевский со своим крамольным «Дневником писателя», на «Скупого рыцаря» и «Венецианского купца» лучше было не ссылаться, неблагонадежны оказались даже почитатели Тургенева, тем более Куприна. Дальше больше, дошло до того, что не только жид, но и слово еврей пугливым обывателям стало казаться опасным, в ход пошли эрзацы-заменители «француз», «житель иорданской долины»… Вспомните, какому шельмованию подвергли Эйдельман с компанией Виктора Петровича Астафьева за выставленных в повести «еврейчат».
Казалось, те времена канули в лету. Вернулись Пушкин, Гоголь, Куприн без купюр, десятки раз переиздан Достоевский, Русская Православная Церковь стала без боязни читать в храмах страстное Евангелие, где жиды – распявшие Христа… Свобода слова – русского слова, когда русские думают и говорят правду, говорят ее на своем языке, вроде бы утвердилась в нашем государстве, постоянно и навязчиво подчеркивающим, что оно ДЕМОКРАТИЧЕСКОЕ. Да только не долог был этот миг — снова запреты на русскую мысль, на русское слово! Знамением является приписывание словам не языковых, а политических значений, таких, как «погромно-черносотенный, шовинистический характер» слова жид да не просто в речевом обиходе, а «в устах и в кругах» антисемитов!
Времена стремительно возвращаются, скоро и наши классики, вслед за Борисом Мироновым, вновь станут запрещенными русскими писателями. А мы, русские, можем в итоге стать запрещенным русским народом, ибо народ без свободы мысли – не народ.
Advertisements